Главная » Беседы » Анатолий Собчак vs Иосифа Сталина

 

Анатолий Собчак vs Иосифа Сталина

 

Георгий Садков. Первые дни весны. Женский день не в бане, а в «Буквоеде».

01A_Русский-мир_01«Человек рожден для счастья, как птица для полета» — это любимая цитата журналистов советской эпохи. Бывают синицы в руках или журавли в небе. Бывают птицы настолько высокого полета, что снизу породу и не различишь. То ли чайки, то ли коршуны парят в небесной вышине. Понятно, что так высоко могут летать только самые смелые и уверенные в себе. Вот о таких женщинах мы и поговорим накануне Международного женского дня, который ещё продолжают праздновать в Армении, Азербайджане, Белоруссии, Буркина-Фасо и некоторых других странах.

Дамский праздник, доставшийся нам от библейской Эсфирь, Розы Люксембург, Клары Цеткин, к Русскому миру так же имеет отношение. Роза и Клара мечтали о женском равноправии, произносили речи о правах суфражисток и про эмансипацию. Празднование Пурима как –то не принято связывать с женским праздником.

Однако Эсфирь сумела спасти от истребления еврейский народ и совсем не случайно попала в пантеон великих женщин. Клара и Роза такой вклад не могли не оценить. В 2014 начало Пурима отмечали 15 марта в 2015 отметят 4-го. В некоторые годы он попадает и на 8-е марта. В первое десятилетие его отмечали в разные дни марта, но потом социалистки не стали подстраиваться под иудейский календарь, поэтому их устроило то, что 8 марта в Петрограде женщины- ткачихи вышли с требованием хлеба и равноправия. Так и закрепилась постоянная дата. Внимание социалисток привлекли события русской буржуазной революции, давшей право женщинам воевать с оружием в руках в Батальоне Смерти. Совсем уж дурное название для отряда, состоящего из женщин, призванных в этом мире не отбирать, а дарить жизнь. У каждой революции особенная стать в проявлении своей дикости.

Для элиты далекой Персии история с прекрасной Эсфирь закончилась плохо, но царь Артаксеркс усидел на троне, потеряв при этом убитыми около 70000 подданных. В Февральскую революцию, сокрушившую монархию, женские колонны по случаю этого праздника пополнили многотысячные толпы, вышедшие свергать царскую власть. Народу и без них на улицах Петрограда было слишком много, поэтому не будем придавать большого значения женскому вкладу в развале империи, но Роза и Клара считали иначе. 8 марта царь в Могилёве прощался с армией и издал прощальный приказ войскам, в которых завещал «сражаться до победы» и «повиноваться Временному правительству Международный Женский День был популярен в мире в 1910-е и 1920-е годы, но потом его популярность сошла на нет. Впервые «день 8 марта» в России праздновался в 1913 году в Санкт-Петербурге, как популярное мероприятие западного общества. Иногда приходится пожалеть, что не стрельцы отрубили Петру голову, «прорубившему окно в Европу, а случилось наоборот. В Русский мир, задуло такими опасными сквозняками…

В 1921 году по решению 2-й Коммунистической женской конференции было решено праздновать Международный женский день 8 марта в память об участии женщин в демонстрации в Петрограде 8 марта (23 февраля по старому стилю) 1917 года, как одному из событий, предшествовавших Февральской революции, в результате которой была свергнута монархия.

Оба, ставших половыми праздниками конца зимы и начала весны, когда-нибудь уйдут в прошлое. Православная церковь хотела бы поминать святых жен-мироносиц из Евангелия, а российская армия могла бы посчитать днем своего рождения более важное сражение в нашей тысячелетней истории, чем небольшая перестрелка под Нарвой.

Протоиерей Всеволод Чаплин сказал по поводу праздника:

«Традиция празднования 8 Марта вошла в наш быт, но православные люди не забывают и не забудут о том, что она связана с революционными движениями, которые принесли много страданий людям, в том числе женщинам, многие из которых прославили Церковь мученичеством за Христа. Сама жизнь опровергла умопостроения, которыми прославилось движение, стремившееся полностью уравнять женщин и мужчин в их общественных ролях».

Советское телевидение на женский праздник всегда показывало фильм «Член правительства», телевидение демократов много раз показывало американский фильм «Красотка». Советская героиня заявляла, что она простая крестьянка «мужем битая» теперь благодарна советской власти за свое избрание депутатом Верховного Совета. Американская тоже нашла свое счастье, из уличной девицы превратившись в прекрасную лебедицу девицы- эскорта. «Все и всё на продажу!» — воспитывали российских гражданок руководители российского ТВ, но некоторые женщины сумели выстроить иначе свою судьбу.

20 февраля в магазине «Буквоед» ждали с разной мерой нетерпения трех выдающихся женщин нашего времени. Все они попали в элиту нашего не самого здорового общества. Людмила Нарусова могла бы оказаться в роли хозяйки разбитого корыта из сказки Пушкина про золотую рыбку. Могла бы посоветовать мужу занять скромный пост посла во Франции, который он считал уже своим после назначения Путина приемником Ельцина, но захотелось чего-то неведомо большего в кремлевских дворцах. В итоге скоропостижная смерть А. Собчака в Калининграде. Все мы помним, что у Руцкого было 10 чемоданов компромата на Ельцина. Так в беседе с В. Резунковым Нарусова намекает о своем компромате, лежащем в надежном месте для спасения собственной жизни. Её чемоданчики оказались не пустыми, как у Руцкого. Возможно они и дали ей депутатство в Думе и 2 сенаторства от Тувы и Брянска, но не будем недооценивать политическую и прочую зрелость нашей героини, до сих пор несущей нам свет разума и подлинной демократии.

Людмила Нарусова.

Не день, а всего лишь вечер, но получился он с полным аншлагом. Три очень известные в России и за рубежом дамы должны были представлять книги в течение одного вечера. 20 февраля вся прогрессивная общественность отмечала 15 лет со дня безвременной кончины в Калининградской гостинице Анатолия Собчака. Последняя написанная им книга оказалась о Сталине. Предисловие к этой публикации написала его дочь Ксения, но на презентацию не пришла, тем самым сильно расстроив пришедших на неё посмотреть очень плотной толпой пробивающийся в переполненное кафе «Буквоеда». Таким образом одной дамой стало меньше, но народ не стал покидать встречу и не обиделся на опоздавшую всего на полчаса Л. Нарусову. Так началась в Санкт-Петербурге презентация книги «Сталин. Личное дело», написанной первым мэром города Анатолием Собчаком. Вдова автора Людмила Нарусова почти все свое выступление посвятила раскрытию тезиса о том, что Собчак будто предвидел возврат сталинизма и написал эту книгу в качестве предостережения.

В предисловии к книге, которое написала дочь экс-мэра Ксения Собчак, говорится: «Сегодня, когда в центре Европы льется кровь и идет братоубийственная война, кажется, что Сталин из гроба усмехается, прикуривая свою трубку и наблюдая за происходящим, как за делом своих рук. (…) Без преувеличения можно сказать, что книга — политическое завещание А. А. Собчака, предупреждение и предостережение своим последователям и ученикам, а главное — своему народу».. Он, как это ни покажется жестоко, выносит приговор нам всем: народу, который творит культ личности, восхваляя Сталина. Собчак, по сути, предупреждает. Это – политическое завещание Анатолия Собчака. Он его сделал и своим бывшим единомышленникам, и своим ученикам, а главное – своему народу. Ксения намекнула в своем предисловии, что народ в России оказался не только достаточно рабский, но и достойным сурового приговора. Можно предположить, что именно поэтому на обещанную встречу к творцам культа личности не пришла. Не удостоила чести, скорее всего, предпочтя его другому народу…

Нарусова обратила внимание будущих читателей на то, что в своей книге Собчак попытался дать ответы на вопросы, как Сталину удалось искоренить образованную часть большевиков, и как он добился того, что народ большой державы обожествлял его и готов был идти с его именем на смерть.

По словам вдовы, Собчак не исключал возможность возврата в умы русского народа такого «ренессанса» и видел, что в сознании людей стал зарождаться тоталитаризм.

Не обошлось и без возгласов недовольных. Одна из зрительниц пожилого возраста начала выкрикивать с места замечания, касающиеся политики и личности Собчака. Охрана хотела было вмешаться и вывести возмутительницу спокойствия, но демократичная Нарусова сказала, что не нужно и отметила «что изменить эти мозги мы не можем, можем только посочувствовать». Да и вывести её из помещения не смогли бы даже крепкие амбалы, учитывая невероятную давку на входе. Возможно, она хотела подсказать Нарусовой, что сталинский ренессанс во всей красе подготовили дивные демократы очень похожие на самого Собчака. Трудно сказать, кто больше постарался, чтобы люди признали спасителем страны Сталина. Гайдар, Чубайс, Бурбулис, Немцов или очень близкий им по духу Собчак приложили к тому все свои силы. Такой вопрос слышался в ропоте и других недовольных, но микрофон им не давали, чтобы не расстраивать уважаемую гостью.

Некая любознательная дама, сидевшая рядом, писала записку с вопросом почему Собчак, вступивший в КПСС в самом конце горбачевского правления и остававшийся последовательным атеистом, решился крестить свою дочь Ксению, и как Нарусова, будучи дочерью раввина, уговорила Путина стать её крестным отцом. Но до записок дело не дошло, да и вопрос её был явно не по теме.

Людмила Нарусова рассказала, что книга Анатолия Собчака является своего рода последним посланием политика своему народу. «Я удивилась, как он чувствовал этот советский ренессанс, чувствовал не реабилитацию жертв сталинизма, а почти реабилитацию самого сталинизма, который мы наблюдаем уже сейчас. Это ощущение человека, который хотел написать предостережение, вот именно этот пафос очень отчетливо звучит в его книге», – сказала Людмила Нарусова.

Нарусова отметила, что в своей книге Анатолий Собчак задает вопросы о личности Сталина, который смог стать хозяином огромной державы, а кроме того по ходу поднимает ряд других вопросов, например, о захоронении Ленина. Больше всего её возмутило, что на уход за его телом тратят огромные деньги, но еще большее негодование у неё вызвали ногти покойника, которые как она сказала «продолжают расти».

По окончании презентации к столику выстраивается длиннющая очередь из желающих получить автограф на книге. Потом выясняется, Елена Котова- бывший вице президент Европейского банка реконструкции и развития, которая должна была выступать за Нарусовой, ждет уже час. Нарусова говорит, что не может так задерживать писателя, и, несмотря на уговоры сотрудников магазина, уходит, сказав людям, что подпишет книги завтра всем желающим в музее имени Собчака с часу до трех. С неподписанными книгами осталось человек сорок. Их, разумеется, обманули. В музей к назначенному времени пришли только обладатели неподписанных книг. Из музея «Становления демократии…» имени Собчака немного расстроенные читатели разошлись по домам. Да и стоило ли в очередной раз расстраиваться по поводу столь пустякового обмана. У демократов это всегда было в крови. Бывает ли демократия без обманов? Где-то может быть и бывает, но не у нас. Да и сам Собчак постоял на трибунах в модных пиджаках, красиво поговорил, а демократия почему-то так и не устоялась. Народ почему-то тиранов любит больше, чем демократов. Дело в народе или в чем-то еще? Может быть, все-таки дело не в народе и даже не в модных пиджаках, а в самих демократах с их «легкостью в мыслях необыкновенной»? Замотало их бедных от веры в вечность КПСС, с помощью которой собирались делать карьеру, до лютой ненависти к социально ответственному государству, да так и пропали один за другим. Лишь плотный шлейф оставили за собой из соскучившиеся по твёрдой сталинской руке и книги все тех же демократов с удивлением по этому поводу.

«Все эти вещи — понимание ценности человеческой жизни как просто пыли (чаще лагерной), полное пренебрежение ценностью самой жизни, отсутствие права. Анатолий Собчак, будучи профессором права, благополучно шагнув из профессорской деятельности в большую политику, сделал это с единственной идеей — идеей правового государства. Мы должны избавиться от телефонного права, мы должны жить по закону», — вспоминали читатели, уходя из музея «Демократии», святые слова сказанные Людмилой Нарусовой на презентации книги. Кто-то из них даже вспомнил телемарафон «Возрождение» как одну из первых афер еще только нарождающейся демократии. Не простили первому мэру обман с марафоном, на который простые люди отдавали свои кровные деньги. Не выбрали его на второй срок. Тогда еще верили, что в городе может появиться более толковый и честный мэр и Сталина тогда еще часто не вспоминали.

01A_Русский-мир_04

01A_Русский-мир_09

01A_Русский-мир_06

01A_Русский-мир_12

 

Эта грандиозная акция была организована в предверии возвращения Ленинграду исторического имени. Она проходила под патронатом мэра А. А. Собчака при поддержке десятков общественных организаций, Советского фонда культуры и ЮНЕСКО. В течение суток на сцене Кировского театра непрерывно звучала музыка в исполнении всемирно известных солистов, оркестров и хоров. Концерт транслировался крупнейшими телекомпаниями мира. Собранные средства были направлены на реставрацию исторического центра Ленинграда. Куда ушли средства, поступившие на счета Международного благотворительного фонда «Спасения Санкт-Петербурга»

Ввиду безвременной кончины многих государственных деятелей, ворочавших теневыми капиталами в лихие 90-ые, их нельзя вызвать на допрос относительно судьбы денег, собранных на спасение и возрождение Санкт-Петербурга. Но, возможно, благополучно дожившие до наших дней соратники покойных авторитетов окажутся разговорчивее.

Едва вступив в должность, новый премьер России Виктор Зубков заявил о необходимости создания антикоррупционного комитета. Еще раньше распоряжением президента при Генеральной прокуратуре был создан Следственный комитет во главе с Александром Бастрыкиным. Предполагается, что дел у новых организаций будет много, и одно весьма перспективное направление их работы недавно подсказал вице-спикер Государственной Думы Сергей Бабурин.

Сергей Николаевич напомнил, что многочисленные скандалы с деньгами, собранными по призыву покойного Анатолия Собчака на благотворительные цели, так и не получили должного завершения. Например, история с телемарафоном, в ходе которого тысячи доверчивых буратин во имя «возрождения» Петербурга поделились своими скромными сбережениями.

«Долгое время нам не удавалось получить даже косвенных сведений, способных внести хоть какую-то ясность в тайну расходования средств, поступивших на счета «Возрождения Ленинграда – Петербурга», — рассказывал в интервью «Невскому времени» член контрольной комиссии Петросовета депутат Геннадий Кравченко. — Пришлось обратиться к руководству ГУВД».

Тогдашний начальник Отдела борьбы с экономическими преступлениями Геннадий Водолеев сообщил той же газете, что за время телемарафона оргкомитет во главе с Собчаком получил от сердобольных граждан 1.345.453 рубля 81 копейку, а от юридических лиц — 8.802.944 рубля 96 копеек. (В те времена зарплата 500 рублей в месяц была пределом мечтаний) Сверх того на специальный валютный счёт (на дворе стоял январь 1991-го) поступило 97.435 рублей и ещё на 120.031.350 инвалютных рублей Собчак с компанией получили медицинского оборудования, продуктов питания и других товаров. И хотя на 1 декабря 1992 года от всего этого великолепия осталось, согласно опубликованной «Невским временем» статистике, 3.458.875 рублей на счету в банке, а информация о перечислении пожертвований по назначению отсутствовала, господин Водолеев дипломатично сообщил, что «фактов хищений денежных средств и валюты не установлено».

Тем временем оргкомитет марафона тихо растворился в воздухе и на его месте возник благотворительный фонд с почти тем же названием. Возглавили его тот же Собчак и назначенный генеральным директором историк Александр Марголис. Судя по информации на интернет-портале «Российское образование», доцент кафедры социальной медицины академии имени знаменитого иудейского богослова Маймонида и обладатель красноречивого электронного адреса sps@soros.spb.ru.

В. Смирнов 2007г
Источник -http://www.compromat.ru/page_21450.htm

01A_Русский-мир_16

Георгий Садков. Елена Котова.

01A_Русский-мир_17

Невероятная для Буквоеда толпа рассосалась, но любители презентаций заполнили почти все свободные места. На сцену вышла элегантная Елена Котова и представила свой уже 4-й роман. Петербурженки почти с самого начала встречи сурово отчитали автора за употребление слова «питерский», увидев в нем то ли московский снобизм, то ли вульгарное просторечие. Елена Котова поблагодарила за критику и решила немного рассказать о самой высокой карьерной точке в своей жизни. Директор Европейского банка реконструкции и развития от России (должность для многих в банковском мире вполне вожделенная), с которой ее увольнял не какая-нибудь мелюзга типа министра финансов, а сам премьер Путин. Работа в Лондоне с выездами на прогулки в прочие европейские столицы. Той же Людмиле Нарусовой, бывшему сенатору от Тувы и Брянска, о таком бы помечтать да позавидовать. Обе женские судьбы роднит то, что они стали бывшими. Даже не пришедшая на встречу Ксения Собчак тоже в некотором смысле бывшая телезвезда, хотя по-прежнему остается властительницей, чьих — то не сильно затейливых дум. В многообразном Русском мире могут обитать и более странные существа.

О творчестве писательницы, и представленной ею книге «Период полураспада» можно почитать на её сайте, но нас больше заинтересовала ее небольшая заметка о восприятии заграницы, где Елена Котова провела много лет, общаясь со многими заметными людьми западного мира. Теперь она после решения суда имеет условную судимость и не сможет в ближайшее время покинуть страну, так как и английское правосудие имеет к ней вопросы. Будем с нетерпением ждать её следующую книгу о жизни российских олигархов, многих из которых она лично знала. Большинство из них от неё отвернулись, когда она попала в сложную передрягу. «Третье яблоко Ньютона» -книга об этих удивительных событиях. Это история с вымышленными именами, поэтому не будем укорять автора, что в романе её главный обидчик кончает жизнь слишком плохо. Кто-то может подумать, что этой книгой она подсказывала решение своих проблем и, разумеется, спасение престижа государства с помощью тихого убийства силами российских спецслужб некого олигарха, проживающего в Канаде, но не следует забывать –это всего лишь роман, а не инструкция к применению. Олигарх до сих пор жив, поэтому российскому суду пришлось выносить приговор. У спецслужб не было времени почитать роман или же у них оказались другие инструкции. Теперь Елена Котова пишет романы и небольшие воспоминания о далекой уже загранице. Русский мир в ее восприятии воздвигаемых нами стен выглядит правдоподобно, но остается надежда, что наш народ достоин лучшего.

«Когда в 1989 году упала Берлинская стена, было чувство, что мир открылся всем. Казалось, что в этом новом мире мы все наконец поймем друг друга и, может, даже станем друзьями. Многие рванули туда — за загаром и шопингом, на сафари и роуд-шоу и просто так, посмотреть. А я поехала в Америку работать, взяв всю семью. Зачем? За лучшей жизнью, конечно. Лучшая жизнь — это не только удобства, изобилие и прочая немаловажная ерунда. Лучшей жизни в чужой стране не бывает, только в родной. Чужое можно лишь терпеть. Интерес к русским, иногда почти дикарский, и неприязнь к России, такая клишированная, вера американцев в величие собственной страны, такая пафосная, и их безразличие к остальному миру, такому провинциальному. Все приветливы, открыты, и это не наносное. Только душевности нет. Не только ко мне: ее просто нет. У всех дом, работа, дети, спорт; остальное — побоку. Разве что изредка вечеринки, на которых и поесть-то толком не дают.

Хотелось кричать: «Вы все какие-то ненастоящие, вы не умеете друг другу сопереживать!» Хотелось взломать стену в этот мир, где все чужое и все чужие друг другу, достучаться до заветного, прикипеть душой. А зачем? Посидеть после работы на солнышке в открытом кафе с бокалом винца и совершенно необременительным разговором — разве этого мало? Enjoy the moment! Когда я это приняла — как будто стена упала, и открылась страна, своя, родная, как человек, который часто раздражает, но все равно родной и понятный.

Тамошняя работа надоела, и я рванула в Москву. Без колебаний — ведь в России уже наверняка прекрасно, пусть победнее, поменьше удобств, но там должна быть та же свобода, такие же люди. Иначе и быть не может, ведь время бежит, Берлинская стена упала уже почти десятилетие назад.

Все годы, что я жила в Москве после Америки, я так и считала. По той простой причине, что на самом деле я там не жила, а лишь работала. Офис, совещание, корпоратив, по улице — лишь от подъезда до машины, дома — только поспать, и снова на работу. Разве еще в выходные потусить, в командировку в Европу съездить. Однажды согласовывала бумагу в Минфине, и высокий чиновник спросил: «А у вас русский — родной язык?» А в отпуск — дважды в год — только туда, в Америку. Не просто к мужу и сыну, а домой. Встречая меня в аэропорту, они смеялись: «Тебя в толпе сразу видно. Не русская, но и не американка, то ли из Европы, то ли еще откуда».

И точно, меня тут же и занесло в Европу. Прилетела в Лондон, считая, что я уже все знаю про «заграницу», а тут все другое, чем в Америке. В домах все ломается, сервис — жуть, телефон подключить — пытка, почта теряется, банки зачисляют деньги так, что их ищешь две недели. Все на это жалуются, но покажите мне хоть одного, кто не любит Лондон.

По утрам, выйдя из квартиры и пересекая Гровнер-сквер, я не могла поверить: неужели этот лучший на свете город — мой? Плевать, что в Москве у меня была «ауди» с водителем, а тут я езжу на метро, что в Москве я ходила на закрытые корпоративы и светские тусовки, а в Лондоне меня никто не знает и никуда не зовет. На углу сквера всегда стояли полицейские, мы знали друг друга в лицо и каждое утро душевно здоровались. Интересно, вспоминают ли они меня сейчас?


Смерть Анатолия Собчака – тайна остается

01A_Русский-мир_03

Почему последняя книга Анатолия Собчака о Сталине была издана только через 15 лет после его смерти? Что сказал Собчак о Владимире Путине за несколько дней до своей кончины? Будут ли раскрыты все тайны его смерти? Виктор Резунков беседует с политиком, вдовой Анатолия Собчака Людмилой Нарусовой

01A_Русский-мир_13

Виктор Резунков: 19 февраля исполнилось 15 лет со дня смерти известного российского политика, первого мэра Санкт-Петербурга Анатолия Собчака. Накануне этого дня в «Музее становления демократии в современной России» его имени мы встретились с Людмилой Нарусовой, вдовой политика, основателем этого музея.

Людмила Борисовна, к этой дате вы презентуете последнюю книгу Анатолия Собчака – «Сталин. Личное дело». Расскажите об этой книге. Уже среди некоторых бывших депутатов Ленсовета появились сомнения в том, что эта книга была написана Анатолием Собчаком.

Людмила Нарусова: Оправдываться перед депутатами у меня нет никакого желания. Они всегда пытались поставить «лыко в строку» Анатолию Александровичу: бывшие депутаты Ленсовета стали его противниками после путча 1991 года. Тогда в Москве щедро раздавали награды, и они тоже написали список с фамилиями тех, кто должен быть награжден. А так как утверждение этого списка было в компетенции мэра, то Анатолий Александрович, лично остановивший в Петербурге путч, договорившись с командующим Ленинградским военным округом и выступая на Дворцовой площади, – вы, конечно это помните, – им сказал: «Вы знаете, это постыдно – получать награды за то, что одни в стране думают так, а другие – иначе. У нас чуть было не разгорелась гражданская война (слава Богу, что она не разгорелась), но награждать за это я никого не буду». В Москве щедро получали «Героя России», и наши депутаты, «посражавшись героически на баррикадах», тоже хотели их получить, но Собчак и сам отказался от наград, и никому не подписал, – видимо, они затаили обиду. Но не только за это. Им, наверное, трудно представить, что Собчак писал много книг, особенно находясь в вынужденной эмиграции в Париже. Именно там, работая в белоэмигрантских архивах и в библиотеке Сорбонны (а он преподавал в этом университете), он решил написать книгу о Сталине, – во-первых, как о зловещей фигуре, определившей ход нашей истории. Во-вторых, после первого путча он был очень разочарован тем, что страна, уже новая Россия, не дала правильной оценки Сталину. Ведь кроме ХХ съезда партии, разоблачившего культ личности, и чуть-чуть XXII съезда, на государственном уровне осуждения не было, и, как говорил Собчак (а он как юрист это понимал), не было «Нюрнбергского процесса» над Сталиным и сталинизмом. И он убеждал тогда Бориса Ельцина провести настоящий суд над КПСС и над Сталиным, а не тот фарс, который был устроен Бурбулисом и Шахраем, – за уничтожение крестьянства под видом раскулачивания, за уничтожение интеллигенции, за геноцид собственного народа.

Гитлер уничтожал чужие народы, а Сталин уничтожал свой народ. Книга об этом

Анатолий Александрович считал, что преступления по уничтожению миллионов невинных людей в концлагерях ГУЛАГа были сопоставимы с преступлениями Гитлера. Гитлер уничтожал чужие народы, а Сталин уничтожал свой народ. Книга об этом. Собчак понимал, что в самом нашем народе лежат корни тоталитаризма. Эта рабская покорность – идти голосовать за того, за кого скажут, непонятный страх, – всё это не изжито, и эта книга – предупреждение.

Почему мы издали эту книгу только через такой большой срок – 15 лет? Первые годы после смерти мужа я вообще не прикасалась к его письменному столу – просто не могла. Я начинала разбирать, знала, что книга лежит в ящике письменного стола, куда он сам ее положил, но я разбирала другой архив, в шкафах, а к письменному столу не притрагивалась. Он собирался работать над этой книгой еще полгода. В видеоинтервью, которое тут представлено (а оно было сделано в феврале), он говорит о мае, и я думала, что эта рукопись еще «сырая». А потом, несколько лет назад, я ее посмотрела, и меня буквально взяла оторопь, потому что я поняла, насколько это, как ни странно, актуально сегодня. Казалось бы, после замечательных книг Волкогонова, Радзинского о Сталине что-то добавить трудно. А у Собчака был совершенно другой подход. Он, как это ни покажется жестоко, выносит приговор нам всем: народу, который творит культ личности, восхваляя Сталина. Собчак, по сути, предупреждает. Это – политическое завещание Анатолия Собчака. Он его сделал и своим бывшим единомышленникам, и своим ученикам, а главное – своему народу.

Собчак понимал, что в самом нашем народе лежат корни тоталитаризма. Эта рабская покорность – идти голосовать за того, за кого скажут, непонятный страх, – всё это не изжито, и эта книга – предупреждение

Кроме того, побудительным мотивом и мотором этого издания явилась повзрослевшая дочь Анатолия Собчака – Ксения, которая сама подверглась нападкам нашей правоохранительной системы, и она стала уже иначе относиться к этим вещам. Она написала предисловие к этой книге, увидела в ней очень важное предостережение и настояла на том, чтобы мы издали эту неоконченную рукопись.

Виктор Резунков: Эстафета поколений…

Людмила Нарусова: В общем, да. И еще – об актуальности книги. Я – профессиональный историк, двадцать лет преподавала историю в университете, и я вижу, что сейчас происходит с учебниками истории. Слова «культ личности» в едином учебнике истории вообще отсутствуют. Сталин у нас теперь будет «эффективным менеджером». Вводится понятие «сталинский социализм». Вы только вдумайтесь! Миллионы людей, работавших на Беломорканале, строивших Турксиб в жутких условиях… Почему они – «сталинские»? И победы социализма – тоже почему-то «сталинские»! Я не удивлюсь, что, как в свое время, при Сталине, писалось в кратком курсе ВКПб про Великую Отечественную Войну: «десять сталинских ударов», – говоря о 1944 годе, о снятии блокады Ленинграда, Новороссийской, Ясско-Кишиневской операциях, о выходе на госграницу…

Понимаете, идет какая-то реанимация сталинизма, советский ренессанс. Этот тренд нам кажется очень тревожным, очень опасным. И мы поняли, что эта книга актуальна, как никогда. Я уж не говорю о запретительном тренде, о запретительных законах, которые прямо нарушают Конституцию, об этих сумасшедших выпадах наших депутатов, которые хотят отменить иностранный язык для изучения в школе, бия себя в грудь, пытаясь представить себя патриотами. Не удивлюсь, если они вообще отменят поездки за рубеж, скажут, что нечего, мол, там делать.

Слова «культ личности» в едином учебнике истории вообще отсутствуют. Сталин у нас теперь будет «эффективным менеджером»

Откат назад под видом патриотизма. Хотя на самом деле это – не патриотизм. Это то, что называется «квасной патриотизм». Но под видом патриотизма происходит очередное опрокидывание «железного занавеса». Те, кто в парламенте, те, кто в руководстве страны, похоже, хотят снова отрезать нас от мира, замкнуть в себе. И это – очень тревожная тенденция, потому что остается один шаг до национализма. Мы даже сами не понимаем, как это опасно!

Виктор Резунков: В этой книге Анатолий Собчак обращает внимание на несколько особенностей диктатора. У него, например, было большое количество дач. И еще он не мог обходиться без того, чтобы регулярно в разных точках Земли не устраивать международные конфликты: то в Греции, то в Китае, то еще где-то… Он пишет: «Но самым удивительным в этом испытании фашизмом и коммунизмом было то, с какой легкостью и с каким энтузиазмом народ подчинился насилию, с какой радостью утратил свободу и совершал чудовищные преступления, поклоняясь ложным богам и лживым идеям». У вас нет ощущения, что то, что мы сейчас наблюдаем на примере Владимира Путина, напоминает Иосифа Сталина?

Людмила Нарусова: Короля делает свита. И та свита, которая, пытаясь угадать дуновения ветра от президента, сегодня изощряется в различных упражнениях, как им кажется, патриотичных, желая подлизать и понравиться, вот это – самое опасное. То Хинштейн заявляет, что «демократов и либералов надо к стенке ставить», то неистовая Яровая высказывает шизофренические идеи… Ведь только их показывают по телевизору. Посмотрите, в наших политических ток-шоу – одни и те же лица. Такое впечатление, что у них там костюмы в студиях висят, и они приходят туда, как на работу, начинают вещать, причем вещать вещи, которые, как им кажется, должны возбуждать в людях патриотизм. Но если люди – думающие, то они могут только испытывать брезгливость к тому, что они предлагают: то идти на Киев, то всех уничтожить, то применить ядерное оружие против американцев и т.д. Причем всё это – призывы к войне. Они караются законом. В Конституции РФ они признаны самым большим преступлением. А ведь одновременно распространяется шпиономания, начинается доносительство. И все это поощряется. Это всё – страшные вещи.

Виктор Резунков: У вас наболело…

Людмила Нарусова: А как вы думаете? Другой судьбы, кроме как жить в этой стране, в России, я для себя не вижу. И я не хочу жить в стране тоталитаризма. Не хочу возвращаться в те годы, когда жили в страхе мои родители.

Виктор Резунков: За два или три дня до отъезда Анатолия Собчака в Калининград я брал у него интервью в прихожей вашего дома и спросил его о том, о чем спрашивали в то время многие: кто такой Владимир Путин? Вот что он ответил: «Думаю, что большинство россиян видит в нем человека, который действительно думает о государстве, о стране, не о своих интересах и нуждах, видит в нем государственного человека, который действительно служит государству и будет думать о стране. Может быть, снова, в который раз наш народ поверил, что к власти придет новый, молодой, образованный, решительный, мужественный человек, который будет служить стране, служить народу. И в этом – причина его популярности. Поэтому никакой загадки здесь особо и нет. Я думаю, что в нем – редкое сочетание качеств офицера (потому что он большую часть жизни проработал в качестве офицера на службе государству), а с другой стороны, хорошего университетского образования в одном из лучших университетов не только России, но и Европы, с широкими демократическими традициями. Человек, знающий западную жизнь не понаслышке, а изнутри, поживший на Западе, прекрасно знающий и негативные, и позитивные стороны этой жизни. Это действительно новое явление в нашей политике. Если сравнивать его с Егором Гайдаром и тем кругом молодых людей, которые выдвинулись при Гайдаре, то их отличало чисто теоретическое отношение к Западу, часто восторженное, без критического отношения к тому, что там есть, с попыткой перенести реалии западной жизни на нашу почву и добиться в короткий срок тех же результатов. В этом отношении Путин – совершенно другой, он – прагматичный и очень реалистичный человек. Он очень хорошо понимает и плюсы, и минусы западного образа жизни, понимает, что для России приемлемо, а что – нет. Поэтому я не вижу здесь никакой загадки. Наоборот: я считаю, произошло какое-то счастливое стечение обстоятельств, что человек такого рода встал во главе государства, потому что не дай Бог нам московских чиновников, такой, знаете, старой номенклатурной бюрократии, прогнившей, продажной, которая уже сегодня устроила для себя такую жизнь аристократов, которые могут позволить себе всё, а для окружающих – нищенскую и полуголодную жизнь. Не дай Бог нам подобного рода людей иметь во власти! Слава Богу, что так случилось, что ни Лужков, ни Примаков со своим воспитанием, со своей прошлой деятельностью, связанные с номенклатурой, не стали даже претендовать на место президента и не имеют сегодня шансов». Как Вам эта оценка?

Людмила Нарусова: Я к этому не могу ничего добавить. В то время он так искренне думал. Это очень трезвый анализ. Не романтический. Здесь ни прибавить, ни убавить.

Виктор Резунков: А у вас изменилось отношение к Владимиру Путину, если сравнить с этой оценкой Анатолия Собчака?

Людмила Нарусова: Нет. В плане того, что Владимир Путин человек, который считает, что у него есть особая миссия, что он – государственник, – это действительно так. Он действительно думает, как он понимает государственные интересы и целенаправленно осуществляет… Но, как говорил Вольтер, «власть развращает, а абсолютная власть развращает абсолютно». Пятнадцать лет – это большой срок.

Виктор Резунков: Как известно, ходило огромное количество разнообразных слухов о смерти Анатолия Собчака. Я не касаюсь слухов, но один из фактов привлекает пристальное внимание. Два бизнесмена: Шабтай Колманович и Андрей Бурлаков, присутствовали при его смерти. Оба были сотрудниками КГБ. Шабтай Колманович был в свое время резидентом в Израиле, а Андрей Бурлаков – в Японии. Оба были профессионально застрелены: Шабтай Колманович – в 2009 году, Андрей Бурлаков – в 2011-м.

Людмила Нарусова: Да. Шабтай Колманович был застрелен, причем без цели ограбления. Он вез с собой кейс с большим количеством денег, но его не взяли. Я хорошо знала и того, и другого.

Виктор Резунков: Можно ли считать этот факт поводом для расследования о причастности КГБ к смерти Анатолия Собчака?

Людмила Нарусова: А кто будет вести это расследование?

Виктор Резунков: Может быть, журналистам попытаться?

Людмила Нарусова: Нет уж. Вы понимаете, что это – не уровень журналистского расследования? Любой журналист, который попытается за это взяться, последует за Шабтаем и Бурлаковым. Поэтому не советую вам этим заниматься и даже поднимать эту тему.

Виктор Резунков: Вы вскоре после похорон сказали такую фразу: «Еще не время рассказать всю правду о смерти Собчака». Это время еще не наступило?

Людмила Нарусова: Нет.

Виктор Резунков: Но эта правда есть?

Людмила Нарусова: Есть.

Виктор Резунков: Вы носите ее в себе?

Людмила Нарусова: Нет, что вы! Я тоже не хочу рисковать. Она – в надежном месте.

Виктор Резунков: Вам не тяжело носить это в себе постоянно?

Людмила Нарусова: Вы знаете, после всего того, что я пережила с той травлей, которая была устроена в отношении моей семьи и отчасти продолжается сегодня, мне уже ничего не тяжело.

Виктор Резунков: Как изменилась ваша жизнь после смерти Анатолия Собчака? Вас предавали друзья?

Людмила Нарусова: Нет. Друзья (если это настоящие друзья) – они на то и друзья. Я чувствую их поддержку. Но многие из тех, кто считался друзьями, и сейчас, в основном, находятся в Москве… Метаморфозы власти коснулись и их. Я знаю, что на тех, кто мне тогда помогал вывезти Анатолия Собчака в Париж, поддерживал меня, я могу рассчитывать и сейчас. Это – самое главное. И вообще, вся эта история открыла такие взлеты человеческого духа, и одновременно – такое низкое падение! Это мне дало неоценимый опыт в общении с людьми и в оценке человеческой породы в целом.

Виктор Резунков: Перед отъездом в Калининград Анатолий Собчак был здоров? У него не было болезней сердца?

Людмила Нарусова: В Париже ему делали операцию, лечили. У него ведь было два инфаркта.

Виктор Резунков: Аркадий Ваксберг 5 лет назад в интервью радио «Свобода» говорил: «Он (Анатолий Собчак) готовился, возвращаясь в Россию, к реанимации своей оборванной политической и общественной деятельности. Я очень хорошо помню, как он пришел ко мне прощаться. Это было летом 99 года, такой прощальный, очень короткий визит, он занял минут 15, мы посидели на диване и поговорили. Тогда было много слухов, что он вернется в Париж в качестве посла. И поскольку эти слухи были слишком упорными, то я, не скрою, задал ему провоцирующий вопрос, когда прощались: «Ну, вас ведь ждать недолго, вы ведь скоро появитесь здесь?». Он лукаво улыбнулся и спросил: «А почему вы так думаете?». «Ну, вы же знаете, наверное, что все вас ожидают в качестве посла». И я помню реплику, которой он отреагировал на эти мои слова: «Ну, нет, подымай выше». И была ли это шутка, или за этой шуткой что-то скрывалось, я не знаю». Он ожидал, что получит высокий пост?

Людмила Нарусова: У него были для этого основания. Я могу сказать, что, испытав на своей шкуре (простите за выражение) всю нашу правоохранительную систему, именно тогда Анатолий написал статью о том, что наша «правоохранительная» система превращается в «правохоронительную»… И возбуждение вымышленных уголовных дел против политических противников, и использование уголовного преследования в качестве дубинки в политических целях, – всё это было опробовано на нем. И поэтому он знал и в перспективе прекрасно понимал, насколько это опасно, если этим органам развязать руки и дать свободу. Когда он вернулся из Парижа, он написал очень объемный текст относительно того, как надо реформировать следственные органы, проект закона о прокуратуре и о службе безопасности, о необходимости поставить их деятельность и бюджеты под контроль и т.д. Он вообще умел плодить себе врагов, а тут, я думаю, к тому же многие понимали, что его авторитет и влияние на будущего президента очень высоки, причем не из-за денег, не из-за бизнес-интересов, а как человека, который пытался создать в стране правовое государство. А вы помните, как Владимир Путин в первые годы своего президентства все время говорил о «диктатуре Закона», о «правовом государстве», но это было только в первые годы первого срока. И что мы сегодня видим? У нас возбуждаются уголовные дела против политических оппонентов, к моей дочери совершенно незаконно приходят с обыском… Всё то, о чем предупреждал Собчак, цинично делается на самом деле. Я думаю, что такое влияние Собчака и его действительное желание реформировать эту систему было последней каплей в той ненависти, которую к нему всегда испытывали силовики, начиная с его расследования тбилисской трагедии, когда он, как председатель комиссии, вынес вердикт о том, что был применен и запрещенный газ «Черемуха», и саперные лопатки. Его тогда обвиняли в том, что он не патриотичен, что он чернит армию, и тогда он сказал великую фразу, которая сегодня актуальна, как никогда: «Истина не имеет национальности».

Виктор Резунков: Анатолию Собчаку предлагали стать президентом…

Людмила Нарусова: Да, еще в 1991 году, когда Борис Ельцин пошел на выборы, Межрегиональная группа депутатов 1-го съезда предлагала поддержать Анатолия Собчака.

Виктор Резунков: Почему он отказался?

Людмила Нарусова: В этом проявился его государственный подход. Это 1991 год, еще только-только распался Советский Союз. И Анатолий Александрович понимал: армия его не примет, спецслужбы его не примут… Огромная часть партноменклатуры, которая осела во всех регионах страны и стала «красными губернаторами», – может быть, и примет, но тогда страна потеряет управляемость. Ельцин, с одной стороны, имел имидж демократа, а с другой стороны, он был, конечно, для них свой, как бывший секретарь обкома, член ЦК. Он умел идти на компромисс с этой публикой, и его приняли бы, конечно, гораздо больше, чем Собчака. И Собчак сказал: «Нет! Давайте лучше объединимся и будем поддерживать Бориса Ельцина!». В этом, в выборе между личными и государственными интересами в пользу последних – весь Анатолий Собчак.

Источник -http://www.szona.org/smert-anatoliya-sobchaka-tajna-ostaetsya/#t20c

01A_Русский-мир_14

01A_Русский-мир_05

01A_Русский-мир_10

01A_Русский-мир_02

 

 

01A_Русский-мир_15

01A_Русский-мир_07

01A_Русский-мир_08

Континент без границ, культура своя в доску, люди живые, политкорректность — в отличие от Америки — с разумной долей самоиронии. Рассыпались стены, все сделалось любимым. И ненужными стали звонки по ночам, вот это русское: «Помоги, ты же друг!» В Европе, как и в Америке, люди дистанцируются на автопилоте от чужих проблем, так комфортнее — причем, пожалуй, всем. Душевность там — это не русское застолье и не ночные звонки, это сокровенное. Не скребись в стену, не ковыряй другого в поисках заветного, не желай большего, чем уже дают, ты не в России.

Появились друзья, хотя в России мы бы назвали их приятелями. Позже появился и близкий человек, берлинец, с которым можно даже о сокровенном. К жизни между Лондоном и Вашингтоном добавилась жизнь между Лондоном и Берлином. Это не жизнь на несколько стран. Это — как на дачу к друзьям по пробкам смотаться, подумаешь!

Отпуска — как и прежде, дважды в год — теперь уже уютно делились пополам между семьей в Америке и берлинской Meute — поразительное слово, в точности передает то, что мы называем «своя тусовка». Неделя затишья на работе — на лыжи, если в сезон, или на остров Зюльд — сокровище, о котором знают только немцы. И работа чисто по-русски: то в офис являешься к полудню, то сидишь неделю кряду по ночам. В Москву — лишь в командировки, за год разве что месяца полтора набежит.

Я знала, что нашла лучшую жизнь. В том мире, ставшем моим, я жила. И вдруг лишилась его в одночасье. Раз — и нету. Оставляла работу в Лондоне без сожаления, строила планы, чем заниматься дальше, не сомневалась, что, как и раньше, буду жить и в Лондоне, и в Вашингтоне, и в Берлине, и в Москве. А там — как карта ляжет. Карта легла причудливо: я оказалась запертой в Москве под следствием.

Не думала, что возвращение в Москву окажется таким трудным, и дело даже не в следствии, допросах и обысках. Я вернулась из своего мира и наткнулась на стену непонимания страны и людей, выросшую во мне за эти годы. То ли я не слышу, то ли меня не слышат. «У вас русский — родной язык?» Все осталось там: муж, сын, магнолия в саду вашингтонского дома, которую посадила еще покойная мама, вид на озеро из окна дома в Берлине, девчонки в лондонских магазинах, к которым заскакивала на кофеек. Даже канализационный люк под окном лондонской квартиры, блямкавший по ночам под колесами автомобилей и доводивший меня до истерики. Зато здесь снова — если нужно — звонки по ночам, бьющие через край эмоции и безысходные рефлексии — гораздо более русские, чем березки, подмосковные вечера, пиво с портвейном и салат оливье, не говоря уже о шпротах, ставших, кстати, теперь заграничными.

В том — моем — мире этого не было и нет. Нет разговоров на кухне, нет споров до мордобоя об истинном и ложном, о чести и нерукопожатности, о принципах и творчестве. Нет вечных, как оливье, историй о козлах-мужиках, мотающих нам нервы на кулак, — ну, если не считать законченную дуру Бриджет Джонс. Нет там такого, что пошел на пьянку — хопа! — проснулся в Питере. Нет примирений с шалавой, которая поселилась в сердце кровного мужа, и ты убедила себя, что ради любви к этому козлу надо терпеть и шалаву, и «вольво», подаренный ей мужем, и даже ребенка шалавы от собственного мужа. Никакой загранице такое не снилось.

И что там за застолья? Сначала об экологии, потом о Кафке, потом о налогах — и это надолго, — потом о кино, но только серьезном. Для кого Голливуд снимает блокбастеры, не понимаю — для русских, что ли? Нет чтоб о тряпках, о том, кто с кем переспал и хорош ли секс после кокса. Даже хором попеть — и то не дождешься.

Этого там нет. А здесь есть. Так о чем тосковать? Уголовный кошмар кончился, сбылась мечта — писать. В первый же год вышел роман «Легко!», написанный еще в Лондоне — в стол, конечно. А здесь он вышел, а за ним еще два. Наконец, недавно — четвертый роман, «Период полураспада», после которого уже никто не спросит: «У вас русский — родной язык?» Он о жизни, которую Россия, чудовищно странная и родная страна, всегда раскалывает на «до» и «после». А потом колет новое «после» снова пополам. Здесь я выбралась на Байкал, на Камчатку, на Алтай, а ведь могла прожить жизнь, считая, что ничего лучше Большого Каньона или побережья Амальфи нет. А уж сколько тут Кафки!

Все так. Откуда же чувство, что меня временно отправили за границу? Мне трудно жить без мира, в который я прошла сквозь стены, и он стал моим. Так получилось. Наверное, так бывает не всегда и не со всеми.

В ту самую ночь, 9 ноября 1989 года, когда упала Берлинская стена, немцы из Восточного Берлина толпами шли в Западный, скандируя: «Мы вернемся! — Wir kommen wieder!» Они шли за границу, чтобы надышаться свободой, стать такими же, как западные немцы, и вернуться в свои дома, хранящие воспоминания. Но даже сейчас, четверть века спустя, восточных немцев — Ost-Deutsche — видно сразу. Они одеты по-другому, они не смеются громко и заразительно, они зажаты и нередко — совсем как русские за границей — прикрывают свои комплексы внешним высокомерием. Они слишком долго жили в несвободе. Среди западных немцев они все еще за границей. Стены — в них самих, потому что, когда ты «за границей», без стен не обойтись. Как не обойтись без них многим русским, живущим за пределами России. Одним они нужны, чтобы отгородиться от страны, из которой уехали, забыть ее. Другим — чтобы защитить себя от странностей чужой страны, познать и принять которую нет ни смелости, ни нужды: вполне достаточно ее удобств, вполне уютно сбиваться за салатом оливье в душевные эмигрантские кучки, чтобы и хором попеть, и о березках потосковать.

Насильно стать свободным невозможно. Не стоит рушить стены, если они создают уют. И все же! Поезжайте в мой мир. Не ради загара, роуд-шоу или сафари, а просто пожить, пройти сквозь стены. Ведь вернуться можно всегда. А там — как карта ляжет.»

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Яндекс
 

Нет комментариев

Добавьте комментарий первым.

Оставить Комментарий