Главная » Общество » Доктрина медоеда. Как «слабая Россия» запугала «сильный Запад»

 

Доктрина медоеда. Как «слабая Россия» запугала «сильный Запад»

 

«Доктрина медоеда» должна убедить конкурентов Москвы, что выгоды от посягательства на ее интересы будут куда меньше, чем потенциальный ущерб. Единственный выход – признать за Москвой ряд интересов и договариваться. И Кремль постепенно получает то, что хотел: признание в качестве очень опасного противника

Внешнюю политику России последних лет часто ругают даже те, кто разделяет ее основные постулаты. Главная претензия – отсутствие стратегического расчета, плана на ближайшие хотя бы десять лет. Дескать Россия действует ситуативно, просто реагируя на прилетающие удары судьбы и постепенно теряя силы.

В качестве примера правильно выстроенной внешней политики обычно приводят Китай, якобы имеющий стратегию на ближайшие пятьдесят лет. Это, конечно, не так – китайские планы проработаны примерно на уровне «стать сильными к 2035 году и богатыми к 2049 году». А сейчас, в 2017-м, Китай борется сразу с несколькими тяжелыми кризисами, начиная от долгового и заканчивая «кризисом ожиданий» внешнеполитических партнеров, не получивших триллионы долларов льготных кредитов в рамках «Пояса и Пути».

А вот в России за последние три года как раз сложилась полноценная внешнеполитическая стратегия, которую условно можно назвать «доктриной медоеда» по аналогии с принятой в Сингапуре в годы холодной войны «доктриной ядовитой креветки». Она, напомню, постулировала, что Сингапур слишком маленькое государство, чтобы предотвратить захват своей территории более крупным соседом, но зато может сделать военные и материальные затраты на оккупацию настолько высокими, чтобы никто об этом и не помышлял.

России территориальный захват ни одним из соседей не угрожает: в XXI веке все уже давно перешли от физической оккупации к другим формам порабощения. Например к экономическому контролю или созданию у государства марионеточного правительства. Именно этого и опасаются российские власти, приняв на вооружение в отношениях с Западом повадки африканского барсука-медоеда, по праву считающегося одним из самых умных и опасных животных в мире.

Ключевые черты этого зверька – невероятная для его размеров сила, живучесть и мстительность. Благодаря не до конца изученным способностям к регенерации, медоед может переработать даже яд кобры, полежав после смертельного укуса всего час в коме. Небольшие медоеды нападают на куда крупнейших зверей: львов, тигров и даже аллигаторов. Убить их, конечно, не удается, но прогнать со своей территории получается почти всегда. Наконец у медоедов прекрасная память: обидевших их людей и животных они запоминают надолго и стараются всеми возможными средствами испортить им жизнь.

 

В поведении этих зверей нетрудно увидеть черты внешней политики России последних трех-четырех лет. Она выполняет пять основных задач. Первая – показать, что Россия на международной арене выступает в сверхтяжелой весовой категории, играя в одной лиге с США и ЕС и даже опережая, например, Китай.

Москва может сформировать собственный торговый блок (Евразийский союз), начать конфликт (Украина), стать ключевым участником в уже начатом (Сирия) и не боится идти на конфронтацию с самыми серьезными противниками. При этом бюджет России ($233 млрд. в 2016 году) смехотворно (в 14 раз) меньше американского ($3,3 трлн.) и несуразно (в 32,3 раза) – суммарного бюджета стран ЕС (€6,4 трлн.). Военный бюджет различается не так сильно, но тоже на порядок: у США он равен $611 млрд., у стран ЕС – €199 млрд., у России – $69 млрд.

Но все это не важно, говорит руководство России, бить мы вас будем, если что, не долларами и евро, а зарядами ТОС-1 «Буратино», ибо военный потенциал России намного выше экономического.

Вторая задача – продемонстрировать, что Россия при желании может осложнить жизнь всем, кому захочет. США требуют отстранить Башара Асада от власти? Извините, нет. ЕС хочет решить украинский конфликт в пользу Киева? И снова нет, извините.

Вместо этого Россия даст денег ультраправым и ультралевым партиям, которые в условиях продолжающегося кризиса и так имели неплохие шансы на успех. Могут ли они добиться власти? Вряд ли. Заставляют ли их успехи нервничать традиционных политиков? Безусловно. Вступая с нами в конфронтацию, говорит Москва, вы создаете себе головную боль на многие годы вперед. Мы будем осложнять вам жизнь, заматывать все ваши инициативы, расшатывать внутриполитическую обстановку, пользуясь уязвимостью демократии. Если оно вам надо – вперед, но оно вам действительно надо?

Третья задача – начать создавать в международных отношениях собственную повестку, и Москва ее действительно создает. Российскую внешнюю политику долго обвиняли в пассивности, но сейчас она очевидно перешла в контрнаступление.

Реальное или предполагаемое вмешательство Москвы в политический процесс десятка стран стало главной темой всех СМИ стран Европы и Северной Америки. И пусть практические результаты такого вмешательства там, где оно вообще было, скорее всего, минимальны, но истерика западных политиков создает впечатление всемогущества Кремля.

Результат – на американских демонстрациях против Дональда Трампа протестующие стоят с плакатами на русском языке, призывая нас «забрать своего Трампа обратно в Россию». Могли ли мы о таком мечтать в 2000-е годы? Это ли не формирование повестки?

Четвертая задача – показать, что Россия обладает серьезными возможностями в самых передовых видах противоборства: информационной войне и противостоянии в киберпространстве. Бюджеты телеканала RT на фоне западных коллег просто смешны: $323 млн. против, к примеру, $6,6 млрд. у ВВС. Аналитики подчеркивают сверхмалый охват аудитории RT (ни в одной стране ЕС он не покрывает более 2% аудитории), но зачем тогда создаются на уровне Евросоюза и отдельных стран Европы бесконечные «комиссии по борьбе с дезинформацией»?

В киберпространстве все еще хуже: всемогущие российские хакеры якобы взломали американские выборы, Бундестаг, Минобороны Дании и, судя по последним заявлениям, помогли устроить брекзит. Имена якобы администрируемых ГРУ и СВР группировок хакеров Cozy Bear и Fancy Bear стали нарицательными. Эффект на затраченную единицу ресурса у России просто огромен.

Наконец пятая задача. Москва хочет показать, что совершенно нечувствительна к реакции населения на собственные действия. Конфликт с Украиной осложнил жизнь бизнесменам и тем, у кого там живут родственники и друзья? Неинтересно. В Москве идут протесты против Владимира Путина? Без разницы. Госкомпаниям и многим случайно подвернувшимся фирмам перекрыли кредитование? Перебьются, нечего вражеские деньги брать.

Кремль демонстрирует, что санкции как явление на него не действуют: все издержки будут переложены на население, которое участия в политическом процессе не принимает. Чиновники из санкционных списков по-прежнему будут вести жизнь арабских шейхов и покупать в Лондоне вино в магазине у Чичваркина.

 

Эта стратегия медоеда имеет две конечные цели. Во-первых, убедить всех конкурентов Москвы в том, что выгоды от посягательства на ее жизненные интересы будут куда меньше, чем потенциальный ущерб. Россия ничего не забывает, не прощает, крайне умело обходится с очень ограниченными ресурсами и совершенно не боится контратак.

Во-вторых, пытаться повлиять на внутреннюю политику России, особенно через «спонсирование демократии», совершенно бесполезно. Народ в России от государства отделен, поэтому договариваться нужно с элитами. Они могут быть вам неприятны, но «география – это судьба», и единственный выход – признать за Москвой ряд интересов и попытаться установить конструктивные отношения.

С внешнеполитической точки зрения стратегия медоеда очень эффективна: при крайне скромных, по мировым меркам, затратах (денег нет, и все это знают) она производит мощный и долгосрочный эффект. Более того, жадные до трафика с «русской угрозы» западные СМИ сами помогают России, раздувая незначительные истории (типа покупки российскими троллями рекламы в фейсбуке в преддверии выборов или встреч политиков с российским послом в США) до масштабов комиксов о Джеймсе Бонде.

В результате политический класс в России постепенно получает то, чего хотел: признание в качестве очень опасного противника. Легко угрожать войной Хусейну или Каддафи. Намного сложнее огромной и вооруженной передовыми методами противоборства России, власти которой готовы «отстаивать национальные интересы» до последнего русского.

Минусы у доктрины медоеда, впрочем, тоже есть. Это стратегия выживания, а не развития. Она не имеет никакого отношения к привлечению инвестиций, улучшению бизнес-климата, созданию позитивного образа России, модернизации экономики и прочим скучным вещам. Она позволяет «обеспечить суверенитет», понимаемый как полная автономия элиты страны от внешних и внутренних влияний.

С точки зрения экономики России необходимо сотрудничество с Западом (он единственный в мире источник модернизации), но для этого требуется пойти на определенные уступки, а значит – потерять полную автономию в принятии решений. Это угрожает положению российской элиты, а значит – неприемлемо.

Кроме того успех многих составных частей доктрины медоеда основан на эффекте «тумана войны», то есть недостатка у противников России информации о ее целях и предпринимаемых ею действиях. К сожалению, с течением времени этот туман рассеивается, оппоненты учатся распознавать и даже прогнозировать ходы Москвы, эффективность подхода падает. Западные спецслужбы привыкают вычислять троллей и хакеров, а обвиненные в связях с Москвой политики выбывают из гонки все раньше и получают на выборах все меньше.

И еще против Москвы играет институциональная память Запада, как минимум 70 лет видевшего в России смертельного врага. Генералы НАТО расконсервируют бункеры, достают с полок планы времен холодной войны и облегченно выдыхают: слава богу, можно снова воевать по картам с Россией, отложив решение реальных проблем на потом. Мигранты, исламский терроризм, имущественное расслоение, депопуляция и политическая апатия населения подождут: нужно провести по всему ЕС семинары «противодействие телеканалу Russia Today» и подумать, как защитить Польшу от российских танков.

Доктрина медоеда вполне способна заставить партнеров России ее уважать. Но по-настоящему она принесет стране процветание только в том случае, если будет частью более широкой стратегии. Страх, который сеет нынешняя внешняя политика России, должен трансформироваться в уважение, а не в желание выставить вокруг РФ карантин и как можно меньше взаимодействовать с русскими.

 
(Михаил Коростиков)Источник -https://publizist.ru/blogs/107559/21392/
 

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Яндекс
 

Нет комментариев

Добавьте комментарий первым.

Оставить Комментарий


 
 
Рейтинг@Mail.ru