Главная » Культура » Фазиль Ирзабеков. «Таун-хаусы в Потапове»

 

Фазиль Ирзабеков. «Таун-хаусы в Потапове»

 

Если случалось вам хоть разок пройтись по московским улицам или проехать по кольцевой окружной автодороге, то не могли не обратить внимания на то и дело мелькающие по сторонам огромные рекламные щиты. Чего только на них не понаписано, какой только срамоты не понаклеено. А главное, что и не поймёшь, на каком таком тарабарском языке. Призывают, скажем, купить экофлет в ближайшем Подмосковье. Или, если позволяет мошна, таун-хаус. Русскому человеку порой и не смекнуть, о чём тут речь. Но не смущайтесь, это, скорее, признак вашей нормальности. Остаётся только догадываться, что экофлет — это, судя по всему, экологически чистое жилье (где английское flat — квартира, ну, а таун-хаусы, если перевести дословно, — городские дома, то бишь, особняки). ИЛИ всё-таки что-то иное? Вроде как есть в нашем с вами языке все эти слова и понятия — городской особняк, загородный дом — ан нет, понаплодили уродцев. Если ж поразмыслить, наверняка не обошлось здесь без вездесущей ныне лукавой экономики. А как же?! Ну, не может, хоть убейте, цена заковыристого (или, как принято выражаться, — крутого) жофлета равняться стоимости обычной квартиры. Да и как не подыграть извечному врагу спасения нашего, гордыне: вон мы какие, вам не чета, в таун-хаусе живём! Но вот, подъезжая как-то к Сергиеву Посаду, читаю на очередном рекламном щите «Посад-Премьер», а следом «Таун-хаусы в Потапове» — и сердце сжимается невольно от сладостного умиления: вот она, вот она родимая вожделенная «помесь французского с нижегородским»! А как прикажете русскому человеку понять, а следом и принять рекламную абракадабру «экофлоринг»? Это что нам тут предлагают приобрести, или, как это говорят ныне в народе, собираются впарить? Ну, ладно, допустим, что эко-усечённый вариант слова экология. Это, как говорится, ещё куда ни шло, живёт с некоторых пор такое слово в нашем языке. Но почему с ним соседствует уродливая транскрипция английского слова «пол» (floor)? Наверняка чтобы продать подороже, а как же, товар-то называется не по-нашему, а «по-импортному»!

Дальше — больше. Въезжающего в нашу древнюю столицу встречают ныне гипермаркеты и мегамоллы: «Ашан», «Мега», «Икеа», «Гранд», «Рамстор», «Мосмарт», «Гроссмарт», «Вэй-Парк», а также всевозможные закусочные: «Макдональдс», «Ростикс», «Пицца-Хат», «Стардогс», «Баскин Роб-бинс», «Мак Кебаб» и т.д. и т.п. Такой вот, изящно выражаясь, нерусский пейзаж. Самое время вопросить: это мы, господа хорошие, в столицу какого государства въезжаем? Если ж удостоите своим посещением этот самый «Ашан», то, возможно, попадутся вам снующие по огромному торговому залу юноши и девушки, у которых на спине начертано русскими буквами слово «мерчендайзер» (?!). Поразительно, но никто из них, опрошенных мною, так и не смог толком объяснить — что это значит. Говорю им: «Милые мои, ну вы же не забор! Это ему, должно быть, всё равно, что на нём написано…» (а про себя нет-нет да и подумаю: небось по ночам и забор тихонечко вздыхает неслышно, потому как был живым деревом, больно ему от всей этой нечисти…).

И как тут не согласиться с А.С. Пушкиным: «чем непонятней, тем учёней». Наверняка это нечто сродни приказчику, ИЛИ, скажем, младшему товароведу, помощнику продавца. Но, увы, русские слова, как мы знаем, у себя на родине нынче не в чести. Зато так ощутимо во многом, что окружает нас сегодня, явственное присутствие нечистого духа. И не только в столицах. Так, некоторое время назад, находясь в миссионерской поездке в одном небольшом, славившемся некогда удивительным благочестием городке Тверской области, рассуждал об этой проблеме с тамошними старшеклассниками. И вот рассказываю им об этом словесном поганстве иноземном, что начинается буквально со въезда в Москву, с дороги, которая им должна быть хорошо знакома, — ведь Ленинградское шоссе плавно переходит в Тверскую дорогу, что и ведёт в их благословенные края. И тут в аудитории возникает оживление, которого в этом месте нашей беседы, да ещё в таком объёме, вроде как быть не должно. И не просто оживление, но и какие-то непонятые мне смешки, сальные взгляды. И не только у юношей. С некоторым опозданием, но всё же смекнул, кажется, в чём дело: печальная для столичных жителей слава Ленинградки, ставшей в последние два десятилетия местом «выпаса и прокорма» ночных (а теперь и безбоязненно дневных) «бабочек», не могла не докатиться и до этих краёв. Но сколько скорбной для автора недетской нечистоты было в тех усмешках и взглядах юных созданий, смутивших даже взрослого мужчину! А ведь ещё не так давно понятия юность и чистота казались многим из нас чуть не синонимами, не так ли? Как у В. Шекспира в «Двенадцатой ночи»: «Юностью клянусь и чистотой!»

Ну что ж, продолжим наш прерванный было разговор. Итак, вы в первопрестольной и решили слегка подкрепиться — выпить чайку-кофейку, съесть блинов-пирожков. К вашим услугам, однако, не чайные, кофейни, шашлычные, блинные да пирожковые, куда там, столовых да пельменных, закусочных и бутербродных след давным-давно простыл. По-жалте ныне на бизнес-ланч в кофе-хаусы, кебаб-хаусы, гриль-хаусы и — даже произнести неловко — блин-хаусы. Вам и в голову не придёт купить книгу в магазине под названием «Букбери», где (но это ведь надо догадаться!) бук — это книга по-английски, а вот бери — кажись, по нашему. Автору даже довелось приобрести как-то пару туфель — где бы вы думали — в «Обувь-хаусе» (?!). Помнится, ёще совсем недавно за этим товаром мы отправлялись, бывало, в такой привычный, названный по-русски «Дом обуви». Пришлось повстречать как-то «06yвьland» и «Мосшуз». И даже такое вот чудище — «Хоум-центр». Не знаю, как вам, что же до автора, то слышится во всём этом гадливая смердяковская угодливость. Одним словом, «сэйл до 50%»…

…И ещё одна мысль возникает при наблюдаемом нами массированном переходе с великорусского на русско-английский: это что-то вроде «суржика» (так называют хлеб или муку из смеси разнородных видов зерна, само название включает элементы украинского языка в соединении с русским) — да ещё с лакейским привкусом. А кто и для кого это так старается? Не те ли, кто так прискорбно для православных христиан готовят приход того, кого ждут не дождутся вот уже третье тысячелетие? Как знакомо будет звучать для лжемессии речь встречающих его. Чего уж говорить, если даже слово «полиция» способно будет услаждать его мерзкий слух в стране, где ещё совсем недавно им назывались самые подлые отщепенцы и предатели Родины — полицаи… Когда-то из уст одного священника, на проповеди, услышал я слова о том, что когда явится в мир антихрист, то, скорее всего, выберет для этого новогоднюю ночь. Кругом толпы нетрезвых людей (а это ведь день памяти святого мученика Вонифатия, которому молятся об исцелении от пьянства), и бьют, бьют в небо петарды, да так, что невозможно расслышать даже стоящего рядом человека… Совсем как в стихотворении моего приятеля Игоря Алексеева:

Раньше были хлопушки, бенгальские свечи,
А теперь всё наполнилось взрывом петард,
И эффект от такой будоражащей встречи –
Будто снова Москву посетил Бонапарт…

…Истина же рождается в тишине. Лежит в яслях и благодарно обогревается тёплым дыханием домашних животных, сгрудившихся вокруг привычной своей кормушки… Позже, войдя «в меру полного возраста» (Еф. 4:13), Он будет приходить к Самым любимым Своим созданиям — к человекам, как приходит по сию пору: чтобы учить, лечить, утешать. А в эти дни к Нему, к Богомладенцу, должны приходить мы сами, вослед за изумлёнными пастухами и утомлёнными после дальнего пути волхвами. Чтобы всякий раз искать и не находить в себе мужества, чтобы заглянуть в лазурь Его младенческих глаз — уже всё знающих наперёд, но улыбающихся нам как самым долгожданным гостям. Всё про нас зная, тем не менее любить нас такой любовью, какой никак не можем научиться мы сами…

Итак, продолжим нашу прогулку по столице. Любителям здешних ночных увеселений наверняка не избежать при входе фейс-контроля. Помню, моя младшенькая как-то спросила: «Папа, а почему это в ночных клубах (а я читал домашним рукопись книги) говорят не лицо, а фейс?» «Ой, — вздыхаю, — если б ты видела некоторых из них, то не задавала бы этого вопроса…»

Вот и переименовались в одночасье наши исконные конторы и учреждения в офисы, а всевозможные, привычные с детства, директора, начальники, заведующие, руководители, председатели, старшие, управляющие — в менеджеров всех уровней, главный среди которых — топ-менеджер. Не оттого ли, что топает, как иные ретивые начальники, когда что не по нему?! А ещё сравнительно недавно, в юности моей, отец, помнится, уходил на службу.

И уж совсем неловко становится, когда иной батюшка ласково называет спонсорами тех, кто — спаси их Господи! — не жалеет своих кровных на возведение, благоустройство и благоукрашение наших храмов. Но как же не вяжется это прилипчивое заморское словечко, больше напоминающее фамилию какого-нибудь инородца, с куда более приличествующими — благодетель или, скажем, попечитель, радетель, благотворитель. Спонсор же наверняка куда уместнее прозвучит в паре с какой-нибудь «раскрученной» примой балета или эстрады.

Помню, услышал по радио, как ведущий после прозвучавшей в эфире популярной песни из кинофильма «Генералы песчаных карьеров» сказал буквально следующее: «Ну, это слишком серьёзно. Давайте-ка лучше послушаем что-нибудь в стилелайт» (?!).

И ещё одно скромное пожелание автора: так хочется читать и слышать в объявлениях, призывающих помочь больным и бездомным, потрудиться на расчистке заброшенных храмов, не заморское слово волонтёр, ничего не говорящее русскому сердцу, а всё же наше, такое родное, но почти забытое — доброволец. К слову, в XVI веке добровольцев называли охотниками. Охочие до бескорыстной помощи нуждающимся в ней людям. Господи, как нуждается всё общество наше, как истосковалось оно в помощи, оказанной многими и многими людьми именно по доброй воле!

 

 

 

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Яндекс
 

Нет комментариев

Добавьте комментарий первым.

Оставить Комментарий


 
 
Рейтинг@Mail.ru